Приобрести песок легко! в Пятигорске



Все, что приобрести песок легко! в Пятигорске знаем о женщине, лучше всего вмещается в слово милосердие. Но разве не присутствует в их содержании и милосердие как суть, как назначение, как конечный смысл? На самой страшной войне XX века женщине пришлось стать солдатом.

Она не только спасала, перевязывала раненых, а и стреляла из снайперки, бомбила, подрывала мосты, ходила в разведку, брала языка. Она убивала врага, обрушившегося с невиданной жестокостью на ее землю, на ее дом, на ее детей. Четыре мучительных года я иду обожженными километрами чужой боли и памяти. Записаны сотни рассказов женщин-фронтовичек: медиков, связисток, саперов, летчиц, снайперов, стрелков, зенитчиц, политработников, кавалеристов, танкистов, десантниц, матросов, регулировщиц, шоферов, рядовых полевых банно-прачечных отрядов, поваров, пекарей, собраны свидетельства партизанок и подпольщиц. Только по мобилизации Ленинского комсомола в армию было направлено около 500 тысяч девушек, из них 200 тысяч комсомолок. Семьдесят процентов всех девушек, посланных комсомолом, находились в действующей армии.

Только в Белоруссии в партизанских отрядах находилось около 60 тысяч мужественных советских патриоток. Каждый четвертый на белорусской земле был сожжен или убит фашистами. А за ними судьбы, целые жизни, перевернутые, искореженные войной: потеря близких, утраченное здоровье, женское одиночество, невыносимая память военных лет. И я хочу рассказать о них, девчонках сорок первого, вернее, они сами будут рассказывать о себе, о своей войне. Жила с этим в душе все годы. Проснешься ночью и лежишь с открытыми глазами. Когда я расскажу вам все, что было, я опять не смогу жить, как все.

Я пришла с войны живая, только раненая, но я долго болела, я болела, пока не сказала себе, что все это надо забыть, или я никогда не выздоровлю. А вот как женщина могла, я сама не знаю. А тогда ничего, тогда все могла. Внучке стала рассказывать, а невестка меня одернула: зачем девочке такое знать?

Мы пошли с подругой в кинотеатр, мы с ней дружим скоро сорок лет, в войну вместе в подполье были. Хотели взять билеты, а очередь была большая. У нее как раз было с собой удостоверение участника Великой Отечественной войны, и она подошла к кассе, показала его. Интересно было бы знать, за какие такие подвиги вам эти удостоверения дали? Нас, конечно, другие люди в очереди пропустили, но в кино мы не пошли.

Я тоже родилась после войны, когда позарастали уже окопы, заплыли солдатские траншеи, разрушились блиндажи в три наката, стали рыжими брошенные в лесу солдатские каски. Но разве своим смертным дыханием она не коснулась и моей жизни? Мы все еще принадлежим к поколениям, у каждого из которых свой счет к войне. Сколько раз я хотела забыть то, что слышала. Все это время я вела дневник, который тоже решаюсь включить в повествование. Хотя и о женщинах, участницах Великой Отечественной войны, написаны сотни книг, существует немалая мемуарная литература, и она убеждает, что мы имеем дело с историческим феноменом.

Никогда еще на протяжении всей истории человечества столько женщин не участвовало в войне. Их пустили на фронт, потому что на весы истории было брошено: быть или не быть народу, стране? Что же собрано в этой книге, по какому принципу? Рассказывать будут не знаменитые снайперы и не прославленные летчицы или партизанки, о них уже немало написано, и я сознательно обходила их имена. Но именно к ним шла, их искала. Так вот, женская память о войне самая светосильная по напряжению чувств, по боли. Она эмоциональна, она страстна, насыщена подробностями, а именно в подробностях и обретает свою неподкупную силу документ.

Связистка Антонина Федоровна Валегжанинова воевала под Сталинградом. Рассказывая о трудностях сталинградских боев, она долго не могла найти определения чувствам, которые испытала там, а потом вдруг объединила их в единых образ: Запомнился один бой. Рассыпаны, как картошка, когда ее вывернут из земли плугом. Женская память охватывает тот материк человеческих чувств на войне, который обычно ускользает от мужского внимания.

Ведь для того, чтобы победить всем, народу всему победить, надо было стремиться победить каждому, каждому в отдельности. Но человеческая жизнь не бесконечна, продлить ее может лишь память, которая одна только побеждает время. Люди, вынесшие великую войну, выигравшие ее, осознают сегодня значимость сделанного и пережитого ими. Мне не раз встречались в семьях тоненькие ученические и толстые общие тетради, написанные и оставленные для детей и внуков. Если не забывать войну, появляется много ненависти. А если войну забывают, начинается новая. Собранные вместе рассказы женщин рисуют облик войны, у которой совсем не женское лицо.

Вот сидит передо мной одна из них, рассказывает, как перед самой войной мать не отпускала ее без провожатого к бабушке, мол, еще маленькая, а через два месяца эта маленькая ушла на фронт. Стала санинструктором, прошла с боями от Смоленска до Праги. Так какие же они были, девчонки сорок первого, как уходили на фронт? Пройдем их путь вместе с ними.

Старый трехэтажный дом на окраине Минска, из тех, что строились сразу после войны, давно и уютно обросший кустами жасмина. С него и начался поиск, который продлится четыре года, не прекращен и сейчас, когда я пишу эти строки. Правда, тогда я еще об этом не подозревала. Привела меня сюда небольшая заметка в городской газете о том, что недавно на Минском заводе дорожных машин Ударник провожали на пенсии старшего бухгалтера Марию Ивановну Морозову. А в войну, готовилось в заметке, она была снайпером, имеет одиннадцать боевых наград. Трудно было соединить в сознании военную профессию этой женщины с ее мирным занятием. Я помню только то, что со мной было.